Не в котором царсве, не в котором государсве живал-бывал cap. Ну и зял полетел на другое царсво на ковре-самолете. Прилетел сару. Сар его принял. У етого у сара есь три вешши: морзого ко́бель, и златокрылый сокол, и восьминогой конь.
И ляг спать. Так ему не спится. Под головами пухова подушечка вертитса, и соболиное одьялко с плеч катится. И вдумает себе умом: «Как бы эти три вешши были у меня!» Зял поутру стал и полетел под свое царсво. Прилетел и сожывает сех своих княжей, боярей, и думных сенаторей, и приближенных, и [в]сю свою полоницу удалую.
«Ну, что, княжи, бояре и думные сенаторы, и ся моя полоница удалая! Я другое сарсво летал на ковре-самолете и видел, другом городе есь три вещи: морзо́го ко́бель, и златокрылый сокол, и восьминогой конь. Если хто ети вещи мне достанет, тому отделю полжитья, и полбитья, и половину город людей». Княжи, бояре, и думные сенаторы, и приближенные министери — се отклонились: никак невозможно достать. Один был у них Па́нфил-вор. Подходит приближешенько и кланетса понизешенько и отвечает: «Ваше сарское величесво, не прикажите кажнить, а прикажите слово молвить».
Ну, хорошо. Ну, cap отвечает: «Ну, говори, что тебе нужно?» — «Хоть я верное слово не даю, а постараюсь». Ну, cap на ето отвечает: «Ну, что тебе нужно — проси». — «Давай, — говорит, — мне сто людей».
Сар отдает ему сто человек. Из ста человек стал выбирать под свой рос, под свою красоту и под свою толщину. Выбирал-выбирал и выбрал пятьдесят. Из пятидесятих стал выбирать. Выбирал-выбирал и выбрал двадцать пять. Из двадцати пятих стал выбирать. Выбирал-выбирал и выбрал двенадцать. И подобрал так се равно, как один человек — сам тринадцатый.
И отвечает сару: «Давай мне тринадцать лошадей». Сар отдает ему тринадцать лошадей, и всяли на этих лошадей и пошли. Идут, идут и пришли к этому городу: через моро етот город видится. Поставили шетры и стали ночевать.
[В]друг cap положил им черо́з калиновый мос. И послал человека: какие люди прияхали? Памфил-вор увидел, что етот человек едет. Едет сам на коне и отвечает твоей швите, что «ребяты, как он будет, с коня сдерните и его дерите. Он к вам станет отвечать, что „какие люди прияхали: с бую, или с дракой, али с пущею пальмо́ю?“ А вы к нему отвечайте, что „мы прияхали не с бую, не с дракой, не с пущею пальмо́ю, а прияхали мы у твоего сара украсти три вещи: морзо́го ко́беля, и златокрылого сокола, и восьминогого коня“».
Де ражъяхался етот человек — они выскочили и сдернули с коня и стали драть. Он к ним отвечат: «Какие люди прияхали: с бу́ю, или с дракой, али с пущею пальмо́ю?» Они к нему отвечают: «Нет, мы прияхали не с бую, не с дракою и не с пущею пальмою, а прияхали у твоего государя украсти три вещи: морзого кобеля, и златокрылого сокола, н восьминогого коня». Дотудова драли — на ней1 трою оммер. Жяли на коня посадили и черезовой подпругой подтянули, то есь как полумертвого, и коня плетью остягнули. Конь донес пустую душу.
Сар спрашивает: «Какие люди прияхали?» Он к нему отвечает: «Не жнаю — люди́, не жнаю — дьяволы. Я дояхал — они меня с коня сдернули и стали драть. Я к ним отвечаю: „Вы какие люди, прияхали: с бую, али с дракой, али с пущею пальмою?“ Они ко мне отвечают: „Мы прияхали не с бую, не с дракой, не с пущею пальмою. Мы прияхали у твоего государя три вещи украсти: морзого кобеля, и златокрылого сокола, и восьминогого коня“».
Де сару делать нечего. То есь, как стал вечер, у морзого кобеля поставил семерых: караульте, ночь пе спите. У златокрылого сокола поставил семерых: караульте, ночь не спите. У восьминогого коня тоже поставил семерых: караульте, ночь не спите.
Де самый этот Памфил-вор по часам смотрит: дошло́. И пошел через калиновый мос пешком. Пришел морзову кобелю2 — се семеро уснули. У всех головы спересекал — эту вешь зял. К восьминогому коню пришел — се семеро уснули, у всех головы спересекал. Эти се три вещи зял.
И шмотрит: у сара свет видится. Думает себе умом: «Ах, как бы забраться мине сарскую комнату!» Первую комнату вошел, другую вошел, третью вошел, четвертую вошел, и пятую, и шестую вошел, и сямую вошел, и вошьмую вошел, и деветую вошел, и дешятую вошел, и в одиннадцатую вошел, и смотрит шёлкой:3 двенадцатой комнате cap сидит, читает книжку, а етот давешной драной сидит на штуле перед ним и рассказывает к нему сказку.
Он смотрел-смотрел, замечал-замечал: как быдто cap зд[р]емнул — у него из рук книжка покатилась. Он ту пору воскочил, етого драного поймал и голову со́рвал и бросил под стол. И сказал: «Ваше сарское величесво, спать захотели». И шял на место драного на штул и стал к нему сказывать сказку.
Как этого человека драл, как ети вещи украл, как етих людей убил — се на сказке рассказал. И поклонился: «Ваше сарское величесво, еще есь по́весь сказывать; могем рассказать поутру, вы шибко спать захотели». Сар на это сказал: «Ничего, могете рассказать поутру». И вышел, поклонился.
Ну, хорошо. Де cap поутру стал, под стол зглянул: у человека голова сорвана́, под столом лежит. Морзому кобелю пришел: у сех головы пересеканы. Нигде нет ета вешъ. К златокрылому соколу́ пришел: нигде нет ета вешъ, у сех головы пересеканы. К вошьминогому коню пришел: нигде нет ета вешъ, у сех головы пересеканы. Де делать нечего. Думал, думал швоим умом и шделал бал, созвал етих людей. И смотрит: се находятся, как один человек. «Ну, — умом думает, — ни́как во́ра найти». Де вечер стал, люди разошлись.
У етого у сара есь три дочери. Друг старшая дочь сказала: «Ну, что, папенька, сделай бал, пусь моего дня ангеля. Я ли, не я ли — етого вора поймаю». Сар сделал бал и послал человека по етих людей: «У сара дочь именинница, зовет вас на именины». Ну, Памфил-вор отвечает: «Хорошо, идем».
Де пришли. Сяли. Сидели-сидели — друг Памфил-вор отвечает: «Позвольте до ветру со швоей швитой». — «Э, — cap отвечает, — ничего, — говорит, — подьте».
Де вышли на двор. Памфил-вор отвечает: «Мне чего-то тяжелит, девка знак положила какой-то». Искали, искали, искали и нашли приплетенный голове золотой волосок. У этого у Памфпла-вора были такие же золотые волоски, и кажному своему человеку [в]сем приплел по золотому волоску.
И вошли. Де, то есь как вечер стал, люди стали се собираться, он зади приосталса. «Ах, — девка поймала, — вот, тятенька, хто ходил и наши вещи во́ровал». — «Ах, — говорит, — найди какой признак, тагды уличай». — «А вот, — говорит, — у тебе приплетен голове золотой волосок». Сару поклонился: «Пожволь пошмотреть мою швиту: вера такая, что се таскаем по золотому волоску». Сар пошмотрел: правду. И вора не могли найти.
Ну, хорошо, друг у сара середная дочь сказала: «Сделай поутру бал, дня моего ангеля пусь, и созови этих людей, а я ли, не я ли — вора поймаю». Ну, хорошо. Де поутру стали. Сар послал по етих людей человека, что «у сара середнея дочь именинница — зовут вас на именины».
Де, пришли. Шали. Пошидели. Де Памфил-вор отвечает, что «ваше сарское вслпчесво, дожвольте до ветру со швоей швитой». — «Ага,— cap говорит, — ничего, подьте». Вышли на двор.
«Ох, — Памфил-вор говорит, — чего-то мне, ребяты, тягостно: девка, верно, знак какой положила. Крепитесь, — говорит, — ищите: нет ли у меня какой жнак?» Де стали искать. Нашли они под галстухом булавочку. У него были такие запасные булавочки, и кажному уткнул по такой запасной булавочке. Ну, хорошо. Де, как есь стал вечер, стали люди се расходиться. Он зади приосталса.
«Ах, — девка поймала, — вот. тятенька, хто ходил наши вещи воровал». — «Ах, сударыня, найди, — говорит, — какой признак, тогды уличай». — «А вот, — говорит, — у тебе под галстухом булавочка». Памфил-вор поклонился сару: «Вот, ваше сарское величесво, вера такая: мы все таскаем по булавочке — дозволь рассмотреть». Сар посмотрел: правду. И вора не могли найти. Де люди разошлись.
Друг меньшая дочь сказала: «Ну, что, папенька, сделай бал, пусь дня моего ангеля, и созови етих людей. Я ли, не я ли — вора поймаю». Де поутру стали. Сар послал человека, что «у сара меньшая дочь именинница, зовут вас на бал».
Де пришли. Шяли. Пошидели. Панфил-вор скажал: «Что, ваше сарское величесво, дожвольте до ветру со швоей швитой». — «Э, — cap отвечает, — ничего». Ну, хорошо, вышли на двор.
«Ох, — Памфил-вор говорит, — чего-то, ребяты, тяжелит: видно, девка знак какой положила. Крепитесь, ищите», — говорит. Искали, искали — даже ничего не могли найти. Даже совшем донага раждели. Даже чисто, никого не могли найти.
«Ну, — Панфил-вор отвечает, — ну, ребяты, теперь се равно меня поймают. Стану я наказывать к вам. Вы от етого городу отдалитесь недалеко, дак живите. Буть может, про́йдут нешколько дён. А друг, может, загромит гром. Вы хватайте ко́ней. Друг, может, загремит другой раз. Вы обселлайте ко́ней. А друг, может, загремит третий раз. Вы подготовтисеся, с конца етот город палите».
Ну, хорошо. Вошли юрту, до как есь стал вечер. Люди стали се расходиться. Он зади приосталса. Друг девка поймала: «Вот, тятенька, хто ходил, наши вещи воровал». — «Ах, сударыня, — говорит, — найди какой признак, тогды уличай». — «А вот, — говорит, — у тебя, — говорит, — в рубашешном вороту шелкова иголка — вот мой и признак».
«Э, правду говорит. Я и ходил, — говорит, — ваши вещи воровал. И, — говорит, — двадцать одного человека убил». Ну, хорошо. Де поклонилса сару: «Ваше сарское величесво, мою швиту не дёржи, пусь они уйдут домой, а меня что хошь, то и делай». — «Ладно, — cap говорит, — хорошо». Шяли поймали етого Панфила-вора и засадили сорок сажен темницу. И стали его морить томной и голодной шмертью. Дают к нему по одной ложке воды утром и вечером и таскают к ему по одному сухару.
Де жили-жили — об онну пору сарская служанка принесла к ему онну ложку воду и одна сухар. Друг Панфил-вор отвечает: «Служанка, ты сару скажи: он мне шмерть не находит, дак я сам найду». Пошла служанка сару скажала: «Панфил-вор отвечает, что „сар мне шмерть не находит, дак я шам найду“».
Сар скажал: «Подьте, жовите его». Де прижвали, пришел. «Ну, что, — cap спрашивает, — что, Панфил-вор, что ты говоришь?» — «Э, — говорит, — говору: чем мне так мучиться, дак я шам шебе шмерть найду».
— Ну, каку же, — говорит, — ты хочешь шмерть шобе найти?
— А вот, — говорит, — ты устрой сарай и повешь, — говорит, — три петли: онну шелковую, другую полушелковую, третью, — говорит, — мочальную. А вот, — говорит, — я из трех-то, на которой угодно, на той и удавлюсь.
— Ну, ладно, — говорит, — хорошо.
— И, — говорит, — уштрой три шту́пня.4
Де хорошо. Того же часу cap устроил. «Ну, — говорит, — если уштроили, ведите меня на петлю. Повели, — говорят, — ты сам, и пусь ведут твои три дочери». — «Ладно, — говорит, — хорошо».
Де повяли́. Он на первый ступень ступил: «Ваше сарское величесво, у меня был досельный отцовский орга́н, дожволь сыграть, проштитьса с белым шветом». Ну, cap отвечает: «Ничего, — говорит, —можно».
Сыграл — по сей са́ндухе ла́сно гром пошел. «Эй, — девки отвечают, — тятенька, оннако омман». — «Э, сидь, дуры, — cap отвечает, — в наших руках!»
Де на другой сту́пень ступил: «Ваше сарское величесво, дожволь другоряд сыграть». — «Э, — cap говорит, — ничего, сыграй». Сыграл — по сей сендухе гром пошел. «Эй, — девки отвечают, — тятенька, оннако омман». Сар отвечат: «Сидь, дуры, — наших руках!»
Ну, хорошо. Де на третий ступепь ступил: «Ну, — говорит, — ваше сарское величесво, дожволь третий раз сыграть, проститься с белым светом». — «Ну, — cap говорит, — ничего, сыграй». Как сыграл, по сей сендухе ласно гром пошел. Девки отвечают: «Тятенька, оннако омман». — «Сидь, дуры, — говорит, — наших руках».
«Ну, — говорит, cap отвечает, — ну, поди таперя на петлю». — «Ваше сарское велипесво, — говорит, — оглянитесь назадь». Сар оглянулся: его швита город палит. Сар отвечает: «Уйми, — говорит, — твоих людей». — «Хорошо, — говорит, — с тем условием уйму, если, — говорит, — ети три вещи дашь да своих дочерей на три петли повесишь».
Де cap подумал умом: чем погибать селому городу, а лучше повесить своих трех дочерей и эти вешши отдам. «Ладно, — говорит, — хорошо».
Де повесил своих трех дочерей и отдает ему ети три вещи: морзо́го ко́беля, и златокрылого сокола, к восьминогого коня. Де хорошо, ети вещи зял. И людей у́нял. И поклонился: «Прощайте, ваше сарское величесво, что Панфил-вор приезжал, и твои три вещи жял, и полгорода спалил, и твоих трех дочерей повешил».
Де пояхал. Прияхал твой город и привез сару ети три вещи. Сар ему отделяет полжитья, полбитья и полгорода людей и дочь свою замуж.
И сказка кончена.
(Зап. от Киселева С. П. 17.IX.28. Запись Д. Д. Травина)
1 Так в рукописи.
2 Что такое «морзово кобель», рассказчику неизвестно (Собир.)
3 Щелкой.
4 Ступени (Собир.)
Памятники русского фольклора. Фольклор Русского Устья. Отв. ред. С. Н. Азбелев, Н. А. Мещерский. Ленинград, 1986.