Жили мужик да жена. И мужик помер. Стала мать помирать. А у них был парень да девушка. Мать-та стала помирать и говорит парню-ту: «Ты бери себе жену, как наша Аннушка». А ей говорит: «У меня в сундуке есть четыре куколки, как чо надо — они тебе помогут».
И померла.
Парень стал себе жену искать. Никак не находит. А сестра, ей нать все с куколками.
Вот брат говорит: «Никак жены не найду. Пойдем, Аннушка, со мной на кровать спать».
Срам какой! Она и так и этак... А он все свое: «Мати велела таку жену брать. Иди, Анна, со мной на кровать спать».
Она забоялась да и: «Я сейчас житники в печь посажу». Он опять зовет: «Иди, Анна, со мной на кровать спать». — «Я уже житники из печи выну». Он опять: «Иди, тебе говорю, спать!» — «Я житники в клеть вынесу».
Да побежала, да куколок во все углы поставила, да и: «Чо мне делать, куколки, брат на кровать спать велит?» Все тут куколки: «Хи-хи! Худо ли, хорошо ли брату с сестрой спать?» А одна: «Худо, худо! Засядь до колена!» Аннушка-та и засела в землю. А куклы-те: «Хи-хи! Худо ли, хорошо ли брату с сестрой спать?» А одна: «Худо, худо! Засядь до грудей!» А куклы-те: «Хи-хи! Худо ли, хорошо ли брату с сестрой жить?» А одна: «Худо, худо! Просядь под пол!»
Она и просела скрозь землю. И очутилась на пожне. И идет в леву сторону дорожечка. Она и пошла по дорожке.
Шла-шла, дошла до избушки. Избушка блином крыта, пирогами подперта, на курьей лапке вертится. «Избушка, избушка, остойся!»
Избушка остоялась. Она вошла. У окошка сидит девушка, как она. И не познать. Та девушка на человечью кость человечьи
волосья вьет: «Ты чего сюда зашла, девушка? Налетит Егибова, тебя съест, мне велит твои волосья на твою кость навивать».
Тут стук и гром, летит Егибова. Та девушка Аннушку в клубочек замотала, под лавку бросила. «Фу-фу-фу, чо у тебя русским духом пахнет?!» — «С Руси птица летела, в трубу кость уронила, дак пахнет».
Егибова напилась-наелась, на печь завалилась, да и заспала. Девушка Аннушку размотала да и: «Бежим, пока Егибова спит».
Она взяла кремышок, да гребешок, да ножницы. Взяла дверь маслом смазала. Дверь и не рычит. Они и побежали. А Егибова проснулась да вдогонку за ними. Они бегут, Егибова при пятах.
Девушка бросила кремышок — стал угор. Егибова стала угор грызть. Грызла-грызла, зубы выломала. Побежала к кузнецу:
«Скуй мне, кузнец, зубы железны, не то тебя съем!»
Кузнец сковал ей зубы железны, она угор сгрызла.
Вот девушки бегут, а Егибова при пятах. Они кинули гребешок,
стал густой лес. Егибова давай лес тот грызть. Грызла-грызла, зубы выломала. Побежала к кузнецу: «Скуй мне, кузнец, медны зубы, а не то буду тебя есть».
Кузнец сковал, она лес выгрызла, у девушек при пятах. Они кинули ножницы, стала огненна река. Егибова давалась, давалась,
не смогла перейти.
А те девушки домой добежали. В избу вошли, а брат к одной давается: «Аннушка!» На другую поглядел и к ней давается: «Аннушка?»
Ну, Аннушка и говорит: «Братец, это я — Аннушка, а это тебе жена будет, как я».
Он посмотрел — они обе две одинаковы!
Ну, он на той и женился. А Аннушка стала с ними жить.
Ну и все.
(Зап. от А. И. Храмцовой, 12 л., д. Поганец Сурской вол. на Пинеге.)
Сказки и предания Северного края. Запись, в ступ. ст. и коммент. И. В. Карнауховой. Л., 1934.