В некотором сарстве, в некотором государстве жил-был cap. У этого сара — ни сына, ни доч. Бога просит, молебны служит: «Дай, бог, сына либо доч — при старости на замену, при бладости на утеху, при смертном часу на помин души!»
Жили-жили — родилас доч. Как эта дочь родилась — на ней по комнате швет стал: така крашивая. Жили-жили — эта доч большая стала. На улицу иде́ — и водят двенадцать нянек и двенадцать мамок. И от солниська чёрным чудом накидывают, шьтобы сольничко ее не прогревало, ее́ красоту: така крашивая.
Вот ей исполнись нескольку лет. Об одну пору она говорит отцу: «Тяинька мой любезной, тятинька мой сердесной! У меня есь двенадцать ня́нек, двенадцать мамок. Я, — г-т, — сходила за город погуляла бы». Ну, он г-т: «Ланно, за город поди, погуляй! Только долго не ходи». <...> Она посла — шь нянькам и мамкам — и видит: <...> по́ мору прибрёл корабель под бе́рёг и остановилса. Она к ним говорит: «Ну, — г-т, — двенадцать нянёк, двенадцать мамок! Я к вам... Я сходю на бережёк: там погляжю». Они г-т: «Не хади, отец будет ругаццы!» — «Нет, я схадю!» Ну, она посла. Как на корабель зашла, доходить стала — упал туман, ничего не видать. И деўку потерали <тут>, доць и кораблик потерали. Ходили-ходили, ходили-ходили — ницего ниту. Туман обнёсло — ни деўка, и не корабль.
Пришли, сару сказали: <так-то, сар!> Сар послал людей — ниту искать, ниту. Кораблей послал — ниту. Ланно! До такой тоцьки дошло, сто посылает: «Берите на три года еду, на три года воду, на три года дроу — ишшите мою доч». Ездили-ездили — нехто ничего не могли найти. На второй раз тоже посылает — тоже: «На три года еду берите, на три года воду, на три года дрова». Вшё скончалось, прияхали — ницего не нашли.
Вдруг у него есть один: основной1 солдат. Он без ёго разные заданья решает, и [царь] ничёго вопросы не решает без нёго — вшё вмешьте шь ним. Ну, он г-т: «Ваше сарское велищество! — г-т. — Хотя я верного слова не дам, но я крепко постараюсь!» — «Кого тебе надо?» — «Мне, г-т, — надо только на три года еду, на три года воду, на три года дрова и шемь человек. Больше ничего не надоть».
Вше нагрузились и поехали. Ехали-яхали, яхали-яхали, долго ле, коротко ле — остались на три дни еда, на три дни вода, на три дни дрова. И видит: острох какой-то. Падъезжает к этому острову; остров высокой — сходня выбросили, по сходням высли, нашел тропинка: когда-когда ходил человек! Ну, он г-т: «Ребяты! Я пойду с двоима — вы останьтесь ждите. Трэттей день если я не приду, зна[чит], уезжайте! Значит, не жьдите больше: мы не живые вовше».
Пошьли. Вот пошьли, вот вдруг увидедса дом: огромаднейшой стоит дом. Вошьли этот дом — ничего нет, токо... Ну, он г-т: «Ну, робяты, чёго ж? Сами знаете: у нас продукции, вишь, ниту — на исходи. Я с адне́м пойду, а один пусь останется обэд варит».
Они ушли — он сзади их: мясо шечкой наше́к, крупу спустил; только закипело — вдруг стуки эастучели, громы загремели. Ёо-о! Знасыт, это оны приехали. Вдруг воходит великан.
— Здравствуй!
— Здравствуй!
— <Великан предлагает> пообедать вмешьте!
— Э-эй, — г-т, — браття[м] мало, — г-т!
Швырнул толь — ничего не чувствует. Учувствовалса — пустой котелок, пустой. Снова мясо наше́к ше́чкой, заправил; только закипело — товарищи прияхали. Вошьли: «Ну, обэд готов?» — «Готов! Чёго нашли?» — «Ничёго не нашли!» Обед — обедать стали.
«Ну как, — г-т, — основной,2 — г-т, — у тебя обед, — г-т, — сыро!» — «Ну, сыры,— г-т. Я позади вас, — г-т, — сразу, закипятил его, — г-т, — шуп уварилса». Ну ланно!
Переноцевали. На второй день, который ходил, он осталса. А который оставалса — он пошёл с ним. Тот, г-т, думает: «<Как бы суп> сыро не сварить!» Тозе сзади навешал, мясо шечкой наше́к, крупу спустил. Только закипел — стуки застучели, громы загромели. Вдруг — воходит великан:
— Здравствуйте!
— Здравствуйте! <Похоже можно было бы> пообедать вмешьте — браття[м] мало будет, г-т.
<Великан ударил его> — ничего не чувствует. Очувствовался — тоже пустой котелок. Тоже соскочыл — раз-раз, парэзал, на!.. Только ищё не закипало — товарищи приехали. «Ну, обед готов?» — «Готов». Обедать стали. Отставной солдат г-т: «Робяты! Какой интерес? Почэму это у вас всегда обед сырой? Как это... завтра посмотрите: у меня сырой не будет — завтра я остаюсь, вы <...>. Какой интерес? Нихто у вас не бывает?» — «Нихто не быват».
— «Хм! »3 Ну ланно!
Утром встают — посылает он йих: «Подьте!» Он сзади йих думат: «А цего <...> мне? У меня тозе <...> Обед целый будет? Хх!» Мясо шечкой нащек, крупу спустил — и заправил. Только закипело — вдруг стуки застучели, громы загремели. «Ну вот, — г-т! — Не ушшел я, — г-т, <...> — они уж домой приехали! Конечно, — г-т, — будет сырой!» Вдруг — воходит великан:
— Здравствуй, отставной солдат!
— Здравствуй, — г-т.
— Кого бы, — г-т, — пообедать было?
— Хорошо, садись, — г-т, — пообедаем!
Во-от! Обед сварилса. Этот обед шьнял, и другой навесил — <ребятам> будет. По куску шъйили, он поставил две лозки, дви торелки. По куску шъили, по два шъили. «Ну, — г-т отставной солдач. — Закуска, — г-т, — моя, а запивка, должен быть, — г-т, — твоя!» — «Хорошё!» — гут. Вынял из кармана ключи, пошел шьтену, там кого-то открыл —<...> девять бутылок водку. Приношит. Теперь стали пить, теперь стали вино.
Отставной солдат хоть пьёт, но не так сто: у него чего-то подозрительной есть на это. Ну, пили-лили — шесть бутылок выпили. Остались три. <...> тот уснул. Ну, шедмую бутылку выпили — тот упал. Ну, он схватил, видит: <убил великана>.
Отвязал ключи, пошел. Открыл. Шветлица! Два тигра завязанныи. Йих обоих раз — уби-ил! Три клюца. Искал-искал замок — нашел. Открыл — ищё шьветлее шьветлит: два лева-жвера связаны. <...>— уби-ил.
Треччей ключ! Надо где-то... хто-то еще́ есть где-то комната! Где искать? Ну, искал-искал-искал — еле-еле нашел. Открыл — два<...> швязанные — два медвежонка! Он их вжял — убил. И шидит эта же деўка, золотым гребнем чешется.
— Ох, — гут! — Зачем, — гут, — пришел: убьёт ведь!
— А нет, —г -т, — я вперод убил! Давай, — г-т, — поменяемся кольцом — кольцам.
— Давай, — г-т!
Она свое отдала к нему, он свое к ней отдал. «Ну, ты — г-т, — виходи, я переденусь да, — г-т, — выйду». Слышит он, сто там4 рёв, в коридоре. Вискакиват — ребята бутылку отымаются!5 «Ну, ребяты́! Не отымайтесь бутылку — пейте пополам: чёго надо было, то нашли. Подьте собираться, буде пошли».
Деўку вивели: краса-авица такая! Пошьли. На корабль пришли — вот ребяты здут: яхать. На корабль шяли, от берегу десять вёрст отбежали, деўка говорит: «О-о! — г-т. — Я, — г-т, — именни́к забыл[а]. На окошьки». Ну, от г-т: «Как?» — «Ну, забыла, — г-т. — Мылашь и, — г-т, — жябыла». Которо от него она вжяла. Этот думат, <что> ежели не воротимся, то могут наговорить, что «мы нашьли»: доказать-то нечем! У ней-то ниту<...>. Он г-т: «Кормовщик, к берёгу!»
— Нет, — г-т.
— Кормовщик, к берёгу!
— Нет, — гут!
— Кормовщик, к берёгу!
— Нет! — г-т.
Ну, чего будешь делать? Выскакиват — скачё моро, назадь.
При́плыл, на́ берёг вышел, пошел — правильно, на окошке лёжит. Вжял в карман положил, пошел дальши. Они уж ушьли там, ёго не ждут. Шел-шел, шел-шел, шел-шел — перебешьшилился.6 Шел-шел — ноги... подошвы прошо́ркал. Пошел на коленах. Шел-шел — колены прошоркал, пошел на руках. Шел-шел — руки прошоркал, пошел на локтях. Шел-шел — локти прошоркал, пошел на испине. Шел-шел — шпину прошоркал — пошел на брюхе, и до такой точки он дошел <...>. Хадили, не хадили и ляг — вшё! Совшем.
Уснул или не уснул — вдруг слышит: кто-то толкается <...> — прошнулся; глаза поднял: старичёк.
— Здравствуй, дедушко!
— Здравствуй, отставной солдат! Ну давай, вставай, пошьли!
— Некак бы, дедушко, я встал, некак!
— Ну, вста-анешь!
Пошли. Ну, <...> ну, вроде ничего! — поднялсы. Пошел — дошли. Вот дом. Вошли. Старик... Смотрит отставной солдат: старик навешивает [котелок над огнем]. Шечкой нашек <мясо> — и спустил. Ну вот! Ну.
— Я столько дней не ел — так он навешал! <...>: мне же мало совшем, куда оно!
— Чего, — г-т, — думать, отставной солдат? Мало навешал, да?
— Я, — г-т, — думаю!
— Ну, скушяй, — г-т! Ешли мало, еще навешу: у меня, — г-т, — котелок-то маленькой!
Отставной солдат сварил — вшё! А этот старичок7 ... Стал основной солдат кушять: кушял да кушал, кушал, кушал: «Ой, дедушька, накушялся!»
— Ну кушяй, — г-т, — ты же ел мало!
— Нет, дедушка, хватит!
— Ну вот, чего же <делать>? Кого ты, — г-т, — никого не мог съесть! Ланно! Лежит. «Твои люди, — г-т, — неда-авно дояхали только; я, — г-т, — видел их!» Ладно!
— Ну, — г-т, — чего, — г-т, — ты делать шьтанешь? Жьде́шь поживе́шь?
— Ну, пожил бы! Надо, — г-т, — яхать туда! Как-то, — г-т, — добиратцы надо.
— Ну? Возьми каня! Возьми саблю. Только если женисси, может быть, ты не сказывай бабе, что у тея́ есь шашька. Смотри, то плохо будет!» — «Ланно», — г-т! Он пояхал там — у самого-самого конце́вой в доме пристал, у старушки, у старичка. И спрасиват: «Здравствуй, дедиско! Дравствуй, бабушька!» — «Эй, миленькой, какие тебя <...> завели?» — <«Эй, голубушка, нищий я да заблудящий... А бабушко с дедушкой>, а где, — говорат, — у цара усла доч — она присла?» — «Присла-а! Вот сегодня, наверно, у них будэт... завтра буде смотрэ́ньё — послезавтра узэ к венцу-у». — А-а... дедушко-о! От я напишу записку — ты унеси и проти царского дворца постав на палку эту записку».
Написал — он унёс и проти сарского окна поставил. Сар окоско глянул и г-т: «Тотцяс принесите записку!» Принешли: просит вот8 такой-то генерал на обед. «Подьте позовите!» Пошли; приезжают: «Вот тебя зовёт, пойдём!» — «Пошьли!» Он цара знает — цар ёго не знат. Изму́тилси.9 Вот!..
— Ну, — г-т, — ваше сарское велисэство, где, — г-т, — сказали, у вас доч? Тералась? Нашли или нет?
— Нашли! — г-т.
— Кто нашел?
— Вот, — г-т, — кормовщик нашёл.
— Хорошо-о, — г-т.
— А вот мне, — г-т, — одно жалко: сто у меня был, — г-т, — отставной солдат — ёго, — г-т, — говорат, сто он утонул. Ланно!
— Хорошо, — г-т. — Где, — г-т, — ваша доцерь? Приведите, — г-т, — её сюда!
Ее привели. Она сразу, как ёго увидела, и на грудь упала: «Вот, — г-т, — остовной солдат сам. Вот, — г-т, — ёго перстень: мой, — г-т, — у нёго, а тот, — г-т, — ... вот, которого я, — г-т, — правильно, забыла, и он, — г-т, — ходил по перстень. Ёго, — г-т, — не дождались, а дорогой кормовщи́к сказал, сто, мол, «он утонёт, а ты иди́, и́ди за меня замуж». А я, — г-т, — вынуждёна была, — г-т, — слово дала. Щас, — г-т, — я за кормовщика не иду, а иду,— г-т,— за отставного солдата». За этого10 … кормовщик [а] на дверях пушкой расстреляли, а <...> основного солдата — пожени лишь они, стали жить они.
Жили они долго ле, коротко ле, вдруг <поимела> дело эта женщина — шкурвилашь! — шь королём с каким-то.
Ланно! И вот он послал шилу, этот король, стали воявать. [И надо было собрать войско]. Ну, отставной солдат г-т: «Зацем! Я один выеду!» Он как выедёт — так просто улица <...>. И между этем разговором уже даже король <...> этой девке сказал, сто «именно скази, сто — чем воюет твой отставной солдат? Какая у нёго [сила]?» —«Он один выезжает, у нёго <...> будет опасна сабля. <...>».
Вот оне <...> лягли, она у нёго и спрашивает: «Чем, — г-т, — ты воюешь?» — «Ну как чем? Чем бы то не́ был!» — «Ну,— г-т, — неужли́, — г-т, — жена, — г-т, — у мужа спрашиват — ну как, — г-т — не скажет! Сказать, — г-т, — надо!» — «Знаешь, чем? — г-т>, — одной своей шашкой!»
Ну ланно! Он розоспалса крепким-могутным богатырским сном — она вишла, эту сашку унёсла, а ту шашьку к нёму принёсла. Утром тот [король] напал на силу, этот схватился, кинулса, пояхал; а куда? Никуда!
Взяли добыли отставного солдата, царицу с саром в тюрьму посадили. <...>. <Король> г-т: «Чёго <...> твоёго отставного солдата?» — «А вот, — г-т, — мы коня за хвост завяжем да коня отпушьтим. Пушть конь пинает, а мы смеяться будём!»
Ланно! Вот они так и шделали: коню за хвост завязали, коня плеттю остегнули — конь тчем скакнуть, а он летит постепянно. И волок-волок — и к тому старику доволок. Этого старика того звали Ванюшька. «О-о, — г-т, — бедняжьку убили, — г-т, — они!» Вжял принёс. Первый раз брызнул — кожичка натянулась, другой раз брызнул — кров заиграл, треччэ брызнул — на гузно встал.
— А чёго, — г-т, — ты — г-т, — хвастал?
— Да чёго я? — г-т.11 — Ну сказал, — г-т.
— Я же, — г-т, — <предупреждал>. <Теперь>, — г-т, — как? Ты пойдёшь?
— Пойду,— г-т!
— Ну уж, воевать тебе не́чёго больши!
— Ланно, — г-т!
— Ты, —г-т, — у них конюшьню жерэбенком оборотись золотым и стань!
— Ланно!
— А там потом, — г-т, — видно будет: сам исправишься дальши, сам знаешь, — г-т, — хорошо!
Вот он пошел конюшню, стал: и как будто бы у кобылы зеребёнок родился золотой. Нисего не знает <...>, вдруг приходят и бегут сказать, королю: «Ой! У нас кобылица — жеребёнка родила!»
— Какого?
— Золотого!
— Ну где золотой?
— Посли-и!
— Ну золотой!
И баба этого посла: «Ну-у! Это же не жеребонок: это шмерть твоя!» — «Ну как шьмерть моя? Ну как это от кобылы родится шьмерть моя?» — «Нет, это шмерть твоя, — г-т! — И вшё! — этому королю отвечает. А у них есть [при] штарости служанка, у этого короля живет: стара, шта-ара — ну, така пожилая: она знает вшё.
И эта женщина [жена] приказала этому королю жеребёнка убить. И привели этого жеребёнка, завязали за столбик. Вдруг приходит эта служянка. Жеребёнка г-т, <зазывает>: «Служянка! Жив буду — тебя замуж возьму, иди-ко суда!» Подосла. «Когды станут меня убивать, ты окол меня стой. Чувствуй: хто, — г-т, — на тебе башмак <...>. И потом — ляжиться станешь — брось к ним под кровать». — «Ланно!»
Убивать стали — пришли убивать: три раза ударили по́ лбу, и три раза́ к ней хто-то упал. Жеребёнка убили, уволокли та бросили. Она вечером ляжиться стала — и насла три косточки. И бросила́ к ним под койку. Ланно! Выспались, утром встали. Служанка встала, у нёго [короля] жена стала. Тот ставать стал король.
— О-ой, жена, иди-ко сюда!
— Чёго такоё?
— У наш под койкой уже шветы вы́рисли!
Взглянула: «Да это, — г-т, — не шветы — это шмерть твоя!» — «Да до которой точке, — г-т, — будет шмерть моя? Ну как шмерть моя будет? Жеребёнок — шмерть, шветы — шмерть!» — «Нет, смерть твоя, и вшё!..»
Прикажала служанки выброшить. Служанка так откопала — нигде [чтобы] не сорвать ницего там. Вишла на улицу, вынёсла — вдруг <...> цветочик: «Знаешь? <...> сообрази — мимо окошка <есть> жарко́ ожеро. Брошь это ожеро меня <…>. Вшё!» Ланно! Да, она вжяла, <.. .> унёсла и брошила.
День проше-ол, лёгли-и, выспа́лись, утром встали — служянка усла тоже это, работать, эта. Он [король] окошком взглянул и г-т: «О-о, — г-т, — жена! [У] нашего <окошка> плавает лебедь! Я, — г-т, — пойду, наверно, его хватать! — эту лебедь!»
Та г-т: «Это, — г-т, — не лебедь — шмерть твоя!» — «Ты, — г-т, — ... докудова, — г-т,— будет шмерть моя? Жеребёнок — шмерть, шветок — шмерть и лебедь — шмерть! Нет, я пойду!» Обулса, пошёл. Не послушал — она гонит: «Шмерть твоя, шмерть!» — «Нет! Ничего подобного!» Пошёл. Во-от, он около рук тут, плавает у нёго. Хвата-ат — не мо́гот: вот-вот — в руки не доходит. Билишь-билишь — лебедь висла с озёра. Он за ни-им тут! Вот лебедь к мо-ору — о-он за ним к мору, этот идет. Ну вот — ра́дом, поворотится — тоже вертит; ну вот поймать! «Может быть, ище туда — и поймаю!» Лебедь мо-оро спустилася на водишку — он за не-ей! Вот ище ближе: вот — и отойти-то беда: жалко, и вот-вот поймать только — тю-тю! Ну ниту! Ну, ище пошел дальши — поглубжи: до колено; више — до поясу, та́к дошел — до горла. И думат: щас воротиться? — ну чёго воро..., вот руку так — раз! Роштянул — и только поймай! И он мольчит — как <...>. «Вот рукой поймаю — и выйду. Только ушпеть — и вшё!»
Лебедь поплавала-поплавала, на берёг высла, <...> об жемлю ударился, розвернулса — отставной солдат. Этот уже утонул.
Приходит, берет шяшку и виходит, и эти королевских — чего ешьть [в] городе люди — стал всех хлестать, вшех вычистил; приходит к сарице со царом, из тюрьмы выдёргиват и говорит: «Ну как? — г-т. — Чёго прикажите свою доч сделать? Того и сделаём». Они г-т: «Сам знашь, чёго хочешь!» — «Ну, тогда мне, — г-т, — одно». Составили столбик <…>, рамень повешил на этот столбик, под низом выкопал яму, оттуль вилку-ножик — и подпись надписал: «Ахто станет мимо прахадить, вилку уткните, своим ножом отрежьте и кусок [в] яму бросьте!» Вот. Женился на этой служянке, и стали они жить да быть, поживать да до топеря.
Ух! Ну больше хватит! Ёх!
(Зап. от Киселева Е С. Чокурдах. 17.V.77. Запись С. Н. Азбелева)
1 Т. е. отставной.
1 Т. е. отставной солдат.
3 Недоуменно.
4 С улыбкой.
5 Мягкий смех.
6 Т. е. «переобессилился», обессилел.
7 Обрыв речи; оговорка исполнителя: еду сварил старик.
8 Таинственно.
9 Т. е. измучился (с фырканьем и смешком).
10 Т. е. за это.
11 Оправдываясь.
Памятники русского фольклора. Фольклор Русского Устья. Отв. ред. С. Н. Азбелев, Н. А. Мещерский. Ленинград, 1986.