Ну, значит, cap был. И сказывал, сто у нёго была доть. Она сказала, сто «я умру и одьяволею! Ви отсэда ви́кутите1 с этого города». Они взяли вше и викочевали с этова города. Она памэрла́, её похаронили. А отту[да] недалёку — здесь живут люди учас[т]ки. Пояхали однижды шемеро по паштям. Это был короткой день, они... пришлошь [в] этэм дому ночевать.
Собак вечером накормили; шестеро лягли по полу, а шемой лёг за чивал. Эти шесчеро уснули, и он слышит: хто-то идёт.
В колидор дверь открывается — не закрывши — в юрте, и видит: вошла деўка— в белой ла́поче. И как она на этот стих упала — он в ту пору вискочыл, <...> — и пошёл он. Он слыжит: в рев, крик, шлёзы — сзади его!
Ну, утром встали — пояхали. Ни одного чёловека из шиштерых ниту: вше — как будто выпаханы: пуста́ кров и вшё, по стена́м, везде эта кров. Эта девка шъела их вшех и усла обратно.
Жил один старик. Этом же поселке.
У него есь сын — ощень маленькой. Старик собиратцы яхать по пастям. Этот сын гут: «Я пояду сейчас с тобой меште!» — «Нам, — г-т, — здесь... я такого маленького не возьму!»
Ну, плакал-плакал парень — парня жал. Нсмножько попоя[х]али, парень отвечает: «Тятя, мне с..ть охота!» Он п....л. Немного — попоя[х]ал: «Тятя, мне с..ть охота!» И до такой точки с этем шь парнем проволынилса — и прислось ночевать [в] этом дому́. Вот!
Этом дому нечеват стали — отцу ... вецер стал — отцу г-т: «Чячя! — гут. — Я заговору, — гут, — семь углох ... три угла да дьвери, а ты, — гут, — четьвёртый заговарывай! И стружьки много настружи». Отец стружьки настрогал, этот парэнь три углы заговорил и дьвери: «Дьвери из двери, — г-т, — вперэ́дь пустите — назад не выпущайте!» Старик пошел — «назад не выпущайте!» Старик пошел угол заговорил — тоже адин.
Ланно! Парэнь го[в]урит атцу: «Тятя! — гут, — ты ляг, — гот, — палистенку— я лягу на край».
Парэнь сразу уснул, а старик не шьпит. Слышит старик: идёт. Чёрны дьвери открылишь, не закрылись, открылись и юрте <...>. Парня толкает — парень <кричит>: «Мольчи!» <а сам знай> храпит. Он встал — смотрит: деўка — присла до полу-мосту — и оштановилашь. Поставила — и полетела на них прям! В ту пору парень соскочил да к ней. Прихватилися. Он отцу закричал, г-т: «Топи живой огонь!»2 Он затопил. Билишь-билишь с этим парнем, пришли на первой угол — угол как камень: не могли. На другой пришли — такой же, на треччей — такой же, к дверам — так же.
Старикому угол подошли — и угол <...> с собой в[мести] <...> — выломали дом этот. Ланно! И уели. Старик сутки шидит, двои шидит, трои шидит — парня ждет: ниту. Вдруг слышит: люди разговаривают где-то. Вдруг идёт парень с девкой. «Тятя, — гут, — есь?» — «Есь!» — «Не бойся! — гут. — У этой деўки он всю худобу выбил». И пришьли, шяли на нарты, прияхали домой — cap эту дочь за этого парня замуж отдал.
Вот!
(Зап. от Киселева Е. С. Чокурдах. 17.V.77. Запись С. Н. Азбелева)
1 Т. е. выкочуйте.
2 Т. е. огонь, добытый трением.
Памятники русского фольклора. Фольклор Русского Устья. Отв. ред. С. Н. Азбелев, Н. А. Мещерский. Ленинград, 1986.