За морем было за синиим,
В земли в страны было во неверноей,
У царя Васеньки Викулова.
Завёлся пир на трое суточьки,
На турзов-мурзов да на поганыих,
На пановья да на улановья,
По-русьски сказать — на русьских на бога́тырей,
На купцов, людей торговыих.
Пир идёт у их да о полу́пира,
Стол идёт у их да о полу́стола,
Василий ходит о полу́хмеля,
О полу́хмеля да в полу́радости.
По полю Василий похаживат,
С ноги на ногу он переступыват,
Тихо-смирну речь он выговариват:
«У мня все на пиру сидят пьяны-веселы,
Молодцы все поженены,
Красны девушки замуж все повыданы,
Один я, Васенька, холост хожу,
Холост хожу, да не жонат живу.
Не знат мне кто полюбовницю,
Полюбовницю мне-ка, супружницю?
Статно́м статну́, по́лну возврастом,
Лицём белу́ да волосо́м русу́,
Рець-гово́рю тихо-смирную,
Тихо-смирную рець-гово́рю, со умилкою,
Можно кому перед царём стоять,
Можно царю кому честь воздать,
Честь воздать и женой назвать?»
Все на пиру тог̇да приумолкнули,
Приумолкнули, приудрогнули,
Бо́льшенький хоронитця за среднего,
Средний хоронитця за меньшего,
От меньшего большому ответу нет.
Не много времени миновалосе,
Со той лавки, со дубовой скамьи,
Вставал-де Мишка Пивоваренин,
По прозванию вор Торокан да сын Заморенин,
Подходил к Василью он Окулову,
Поклонилса Михайло Василью низе́шенько:
«Уж ты г̇ой еси, Василий Викулович!
Дозволишь ли мне слово вымолвить?
Не позволь за слово сказнить меня, повесити!
Я бывал в земле Русьскоей,
В Руськой земле Светорусьскоей:
У Соло́мана-царя да у премудрого,
У Соло́мана-царя много жон,
Полюбовниц больше старого.
У его полюбовниця — душка Маринка, лебедь белая,
Красавиця она по всему свету,
Таких красавиць не видел я по всему свету́.
Можно ее царицей звать.
Царицей звать и перед тобой стоять,
Перед тобой стоять и честь воздать,
Честь воздать и жоной назвать».
Говорит Василий сын Викулович:
«Уж ты г̇ой еси, Мишка Пивоваренин!
Хочешь ты жену отнять у Соло́мана премудрого —
Не полюбовницю!»
Говорит Мишка Пивоваренин:
«Уж ты гой еси, Васенька Викулович!
Направь-ко ты три корабля черле́ныи:
Первый корабь — со товарами шолко́выма,
Второй корабь — с водочками, напиткама,
А третей корабь — ‹с новостями›, которых в России нет.
И дай мне людей ‹рабочиих›.
Побежу я тремя кораблями в землю Русьскую,
Стану я на пристань корабельною,
Станут заходить ко мне покупать товары разныи,
Я стану их оманывать,
Сладкой водкой стану их уга́щивать —
Привыкнет народ и прима́кнется ко мне,
И станут ходить ко мне по́часту,
Завлеку их и напою до́пьяна,
И отправлюсь во полуночия за́ море,
Увезу тог̇да я красных девушек!»
Тог̇да Василий сын Викулович
Направил три корабля черленыи:
Перво́й корабь — со товарами,
С разными шолко́выми припасами,
Второ́й корабь — со сладкой водочкой,
Третий корабль — со тыми заморьскими но́востям.
Тог̇да Михайло отправилса за синё морё.
Прибежал в землю Русьскую,
На пристань корабельнюю,
Заевился к царю Соло́ману,
Объявил товары свои разныи.
Тог̇да стал ходить народ покупать товары разныи.
Стал приглашать, угощать людей, потчевать
Сладкой водочкой, всякими напитками,
И ходить народ стал безвыходно.
Женщины и девицы стали мне похаживать,
Прельщать стал я их и омманывать.
Приходит Соло́мана-царя служанка и женщины —
Всех их угащивал и напаивал,
Напоил их допьяна.
И прошло времени до полуно́чи,
Дал мне Бог ти́шину способную —
Увёз я Маринку за синё морё.
Прибежал Мишка за синё морё,
И прихватилась душка Маринка, лебедь белая:
«Уж ты г̇ой еси, Мишка Пивоваренин,
Торокан сын Заморянин!
Куда ты нас повёз на чужу сторону?»
Говорит Мишка Пивоваренин:
«Везу я тебя за синё море
Женой царю Василию Окулову».
Перебежали море синее,
Перебежали в землю неверную
К Василию-царю Окул‹ину›,
Привезли Маринку-душку, лебедь белую,
Красавицу по всему свету извесную.
Доспели пир как на весь ли мир,
Поженили царя Василия Окулова.
Немного время миновалосе,
Неско́лько поры да прокатилосе —
Прохватилса Соло́ман, мудрой царь, —
Нету Маринки-душки, лебедь белыя.
Погонилса Соло́ман за синё морё,
За синё морё в землю неверную,
К самому царю Васеньке Окулову.
Соло́ман евилса один к Василью Окулову,
Василья в тую пору дома не пригодилося,
А душка Маринка, лебедь белая, одна.
А потом идёт Василий Окулович,
И увидела Маринка-душка, лебедь белая.
‹Говорит› Соломан, премудрый царь:
«Куда же я теперь деваюся?»
Говорит Маринка-душка, лебедь белая:
«Отворочю я перину пуховую,
Ложись на перину пуховую!»
Заходит Васенька Викулов-царь,
Говорит Маринка-душка, лебедь белая:
«Уж ты г̇ой еси, Василий сын Викулович!
Кабы был здесь нонь Соло́ман, царь премудрый,
Што ты стал с им делать?»
Говорит Василий сын Викулович:
«Я срубил бы ему да буйну голову!»
Отокрыл он перину пуховую —
Соло́ману деватьця некуда.
Василий Окулович хочет хватать свою саблю вострую,
Отсечь-отрубить Соло́ману главу с плеч.
Говорит Соло́ман, царь премудрый:
«Уж ты г̇ой еси, Васенька Викулович!
У нас так не делают.
Есь у тебя реля высокая,
И повешена, можот, у тебя петля шолко́вая?
И собери всех своих подданных,
Как известно было всем,
Што повесил Василий Викулович
Премудрого царя Соло́мана!»
Говорит душка Маринка, лебедь белая:
«Уж ты г̇ой еси, Василий-царь Викулович!
Не продолжай время и ты не мешкайся:
У Соло́мана много мудростей,
Много мудростей, много хитростей,
Не спроведа́ть его всех хитростей!»
Говорит Василей Викулович:
«Глу́па баба, неразумная!
Теперь Соло́ман у меня в руках —
Што хочу, то с ним и сделаю!»
У Соло́мана за полем слуги оставлены.
Говорит Соло́ман Василью Викулову:
«Уж ты г̇ой еси, Васенька Викулович!
Таперь у тебя да в твоих руках —
Не торопись вести к петле шолко́воей!»
Повторят опять Маринка-душка, лебедь белая:
«Уж ты г̇ой еси, Васенька Викулович!
Омманет тебя Соло́ман премудрый!»
Повели Соло́мана к рели высокия,
К рели высокия, к петелке шелковыя.
Василий идёт и Маринка-душка, лебедь белая.
Говорит Соло́ман, премудрый царь:
«Одно колесо катитце и друго не останетце!»
Говорит Василий Викулович про Соло́мана премудрого:
«Говорят, Соло́ман хитёр-мудёр —
Я спроведал теперь про Соло́мана.
Никак у его нет хитростей:
Два колеса — они на онной оси,
Куда же онно от другого останетце?»
Заходить Соло́ман стал на релю на высокую,
Где ве́ситця петля шолко́вая,
Говорит Соло́ман самому царю Василию Викулову:
«Уж ты г̇ой еси, Василий-царь Викулович!
Дай мне сроку сыграть в турий рог,
Штобы знали все люди твои подданные!»
Первый раз заиграл Соло́ман во турий рог,
Пять минут или десять помешкали,
Потом просит заиграть во второй нако́н.
«Торопит Соло́мана Маринка-душка, лебедь белая:
Уйдёт от тебя Соло́ман своей хитростью!»
Заиграл Соло́ман во второй нако́н —
Накопилса народ к рели высокия,
Гледят на рели на высокия.
Прошло времени так, можот, пять минут ле десяти,
Заиграл Соло́ман третей раз —
Налетели у Соло́мана слуги верныи,
Верныи слуги, неизменныи.
(Забыл сказать: Соло́ман велел повесить три петли шолко́выя: одну — про Василия Викулова, вторую — про Маринку-душку, лебедь белую, третью — про Мишку Пивоваренина, который увёз её.)
Приказал Соло́ман схватить царя Викулова
И найти Маринку-душку, лебедь белую,
И слез сам с рели высокия.
Стали подымать царя Василия
В первую петлю — шолко́вую,
Потом стали подымать Маринку-лебедь белую
Во вторую петлю — пеньковую,
Потом Мишку Пивоваренина
Во третью петлю — ли́пеную.
И повесили всех.
(Конец старины. Дело устроилось, Соло́ман объехал их всех!)
(Зап. Астаховой А. М.: 5 июля 1929 г., с. Усть-Цильма — от Дуркина Дмитрия Карповича, 83 г.)
Былины: В 25 т. / РАН. Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом). — СПб.: Наука; М.: Классика, 2001. Т. 2: Былины Печоры: Север Европейской России. — 2001.