Еще пал, братцы, туман на шинё моро,
Кручинушка, тоска на речиво серце.
Еще до́лече-далё, за шинё моро,
Тут стоял, братцы, курганичок высокенькой,
На курганичке огонечок яснехонько.
По край огничка лежал удал добрый молодец,
Прикрывает свои ранки, ранки кровяные.
Глубокие були ранки — копья вострого,
Широкие були ранки — шабли вострого,
Часты-мелки були ранки — каленой стрелы.
Тут спрого́ворет удал добрый молодец таковы речи:
«Ох, ты, конь, ты, мой конь, лошадь добрая,
Ты сорви, подорви повод шелковый,
Тп сломи, подломи кол дубовенькой.
Побеги ти, моя лошадь, к отцу, к матери,
Расскажи ти, моя лошадь, отцу-матери:
Хорошо ваше ди́тятко поженилося.
В матерях-то у него — мать сыра-земля,
В сватеньках у него — шабля вострая,
Тысецкой у него — копьё вострое,
В подшвечниках у него — калена стрела,
Как невеста у него — гробова доска».
(Косухино. С. П. Киселев, апрель 46. Запись Н. А. Габышева)
Памятники русского фольклора. Фольклор Русского Устья. Отв. ред. С. Н. Азбелев, Н. А. Мещерский. Ленинград, 1986.