Видит Ахмет-Ахай – перед каждой саклей имеются ворота, только у него одного сакля стоит сиротой.
А жил Ахмет-Ахай на краю деревни, на самом выгоне, пустом и неогороженном.
Обидно ему стало, что не может он, как другие, входить к себе через ворота, и решил он поставить их во что бы то ни стало.
Сказано-сделано: сколотил он несколько досок, вбил в землю столбы – и ворота готовы. Но поставил их поближе к деревне и так далеко от своей сакли, что почти и невидно от ворот до дверей. А забора нет по-прежнему – стоят одни ворота совершенно на пустом месте.
– Ты же смотри теперь, – объявил Ахмет-Ахай жене, – запирай ворота на ночь, чтобы как-нибудь ненароком злой человек во двор не забрался.
В тот же вечер, возвращаясь домой, подошел Ахмет-Ахай к своим воротам и торжественно постучал в них. Они были закрыты.
Сколько ни стучал Ахмет-Ахай, жена не шла открывать. Она даже не слышала за версту этого стука. Ахмет-Ахай начал кричать:
– Эй, жена! Иди открой ворота!
Но и громкий голос его не долетал до сакли. А прямо по пустырю не хотел идти Ахмет, – не желая уронить своего достоинства.
Стучал-стучал, кричал-кричал Ахмет-Ахай – никакого ответа. Нечего делать – придется утра дожидаться.
Так и проторчал под воротами до самого рассвета.
Утром жена пошла на базар. Но она не стала прибегать к помощи ворот, а прямо пересекла выгон и, таким образом, не увидела супруга.
Целый день еще провел Ахмет-Ахай у ворот своей сакли. Только к вечеру односельчане заметили его сидящим в поле у одиноких ворот, голодного и измученного.
– Ты что здесь делаешь? – спросили его.
– Жду, когда жена ворота откроет, – ответил Ахмет-Ахай.
– Вот чудак, да чего ж прямо не идешь в саклю?
– Что вы говорите, правоверные, – обиделся Ахмет-Ахай. – Да возвратит вам аллах разум, отнятый у вас шайтаном. Разве прилично хозяину миновать ворота и как жулику лезть в саклю прямо через двор?
Абибула Софу, дер. Озенбаш