Русские народные загадки про церковь, попов и предметы религиозного культа

Yandex.Share

Дьячок

 

Что в церкви блеет?

Икона

 

Яко дуб, яко тлен,
яко платье надел,
яко писаное,
переписаное.

Каждение кадилом

Шел человек из пузыревки,
несет кувшин на веревке,
что мотнет,
то пузырь дохнет.

 

Колокол (и звон)

А што, бате,
зайду я на вой-вой-вой,
да ударю в чивирь-вирь-вирь,
да утешу я царя в Москве,
старца в келье,
младенца в люльке.

Биричи крикнут,
утки вякнут:
"Убирайтесь, дитки,
в деревянные клитки!"

Бык железный,
хвост конопляный,
косы до полу,
голос до неба.

Бык ревёт,
хвост до неба дерёт.

В городе рубят,
а за город щепы летят.

Взойду я взойду
на гой-шой-гой,
ударю, ударю
в цивиль-виль-виль,
утки крякнут,
берега звякнут:
"Собирайтесь, детки,
в одну клетку!"

Взойду я на гой-гой-гой,
ударю я в безилюль-люль,
             (в нелель-лель-лель),
утешу я царя в Москве,
короля в Литве,
старца в келье,
дитю в колыбели.

Взойду я на гой-гой-гой,
ударю дживар-дживар:
"Милые детки,
собирайтесь в одну клетку!"

Взойду я на гор-гор-гор,
ударю я в бом-бом-бом,
утешу царя в Москве,
короля в Литве,
старца в келье,
младенца в зыбке,
красну девицу
в высоком терему.

Влезу я на рюль-лю-лю,
ударю я в бирюль-лю-лю,
утешу царя в Москве,
короля в Литве,
старца в келье,
младенца в колыбели (зыбке).

Вода железная —
берега медяные.

Выйду на вывой,
ударю в бели-берды,
утешу царя в Москве,
короля в Литве,
мертвеца в земле,
игуменью в келье,
малу дить в колыбели,
(маленького ребёночка в зыбочке).

Выйду я на гой-гой-гой,
и ударю я гой-гой-гой!
Разбужу царя в Москве,
короля в Литве,
старца в келье,
дитю в колыбели,
попа в терему.

Живой мёртвого бьёт,

а мёртвый

во всё горло орёт,
(во всю голову ревёт).

Живой мёртвого бьёт,
а мёртвый вопиёт.

Живой мёртвого бьёт,
мёртвый благим матом кричит,
на крик народ бежит.

Живой мёртвого бьёт,
мёртвый голос издаёт,
на крик его народ идёт.

За уши повесили,
за язык подёргали.

За уши повесили,
за язык подёргали,
рук и ног нетути,
уйти некуда.

За уши повесят
да за язык подёргают,
станет говорить —
(так за версту слышно).

За уши повешен,
за язык подёрган;
ни рук, ни ног,
никуда не уйдёт.

Залезу я на гой-гой-гой,
ударю я в билюль-лю-лю,
утешу я царя в Москве,
короля в Литве,
младенца в люльке,
старую старушку
в уголке, на печке.

Заревел медведь
на Романовском,
зарембали (?) коровы
на Мурманском.

Заржал жеребец
на Сионской горе,
услышала кобыла
на сырой земле.

Звонко звякнет,
утка крякнет:
"Собирайтесь, детки,
к одной матке!"

Каждый день шатается,
по ночам колыбается,
век изводу нет.

Кобылки заржали
на Вознесенской горе,
жеребцы набежали
со всех городов.

Крикнул Климан
сквозь белый камень:
"Собирайтесь, детки,
к деревянной матке!"

Кричит без языка,
поёт без горла,
радует и бедует,
а сердце не чует.

Крякнула утка
на море чутко —
сбегалися (слеталися) детки,
да не одной матки.

Лезу, лезу по железу,
вылезу на мостик,
дёрну быка за хвостик,
бык заревёт,
весь народ соберёт.

На каменной горке
воют волки.

На молитву всех сзывает,
а сам в церкви не бывает.

Не говорит, а всех зовёт.

Некая вещь, как голова,
только без ума,
по воздуху летает,
к себе призывает.

Ржёт жеребец
на перегородье,
слышно его голос
в Новегороде.

Ржёт жеребец
на Сионской горе,
услышал молодец
на сырой земле.

Рыкнул вол
на семь сёл.

С ушами — глух,
тревожу слух.

Сивый жеребец
на весь мир ржёт.

Сидит петух на воротах:
голос до неба,
а хвост до земли.

Сидит петух на воротах,
коса до полу,
голос до неба.

Сидит петух на сежни,
коса — на зени.

Сидит петух на столбе,
хвост по полу,
а голос по небу.

Стану я на люль-люль-лю,
ударю я в тюль-лю-лю,
утешу я царя в Москые,
усыплю короля в Литве.

Стоит бочка на воротах,
коса до земли,
голос до неба.

Стоит бык на горах
о семи головах;
в рёбра стучат —
бока говорят.

Стоит утушка,
золотые краешки.
В краешки брякнут,
в краешки звякнут:
"Собирайтесь, детушки,
под мои крылушки!"

У Спаса рубят,
сюда щепки летят.

Узлезу я на мост,
потяну быка за хвост,
бык заривёт,
по всяму свету загудёт.

Утка квакнет,
берега дрогнут:
"Собирайтесь, детки,
к одной матке!"

Утка кряк,
в сибиряге бряк:
"Собирайтесь, детки,
в деревянну матку!"

Утка крякнет,
берег звякнет.

Утка крякнет,
берег звякнет:
собираются детки
к одной матке.

Утка крякнет,
берега звякнут:
"Собирайтесь, ребятки,
В деревянну матку!"

Утка крякнула —
берега звякнули,
море взболталось —
вода всколыхалась.

Утка крякнула,
о берег брякнула:
"Собирайтесь, детки,
в одну клетку!"

Утка крякня,
беоег звякня;
детки бегут,
по свечке несут.

Утки крякнули,
берега звякнули:
"Собирайтесь, детки,
в деревянну клетку!"

Утки крякнут,
у берега вякнут:
"Собирайтесь, детки,
в высоку клетку!"

Уточка (утица) кряк,
все берега вяк:
"Собирайтесь, детушки,
к соборной матушке!"

Уточка крякнет,
все берега звякнут:
"Сходитесь, детушки,
к одной матушке!"

Уточка крякнет,
курочка брякнет:
"Собирайтесь, детушки,
к одной матушке!"

Уточки крякнули,
бережки звякнули:
"Собирайтесь, детки,
все к одной матке!"

Уши и есть,
да ничего не слышит.

Хоть нем я и глух,
а станешь бить меня,
я закричу.

Что говорит без языка
кричит без горла?

Что с ушами и языком,
а ничего не слышит
и не понимает?

Язык есть —
не говорит,
ухо есть —
не слышит.


 

Колокол, поп, дьячок

Глашенник,
да каженник,
да крыкальник.

 

Колокольня

В поле поленском
стоит дуб веретенской;
бока пробиты,
ядро говорит.

Клеть плетена,
вверх введена,
сто рублей дана.

Клеть плетёна,
вверх ведёна
на сто углов (венцов),
на полтораста (тысячу) рублёв.

Мужик долгой и белый,
на этом мужике
золотой крест.

На каменной горке
воют волки.

Плетень плетена,
высоко взведена.

Стоит бык на горах
о семи головах;
рёбра стучат,
бока говорят.

Стоит долина —
золотая вершина.

Стоит столб от земли до неба,
В этом столбе двенадцать горшков,
Во всяком горшке всё по дитёнку.

Стоит столб,
у столба — сто кистей,
у кистей — сто липков,
у липков — сто зубков.

Тень-потетень,
заплету плетень,
восемьдесят семь рядов,
выше сёл и городов.

Тень-тень, потетень,
выше города плетень,
на том плетне лепетун.

Народ из церкви

Рассыпался горох
на четырнадцать дорог.

 

Поп

В деревне паучок
собирает деньги с баб в кулачок.

Кто с живого и мёртвого дерёт?

Спереди мужик, а сзади баба.

Трижды венчан, а жена одна.

Поп, дьякон, Евангелие

Два орла одно яичко снесли.

 

Поп кадит

В ельничке густом,
в березничке частом
олень машет хвостом.

 

Поп с Евангелием

Вышел дед
семидесяти лет,
вынес внучка
старше себя.

Вышел старец
семидесяти лет,
вынес дитя
старше себя.

Вышла не баба, не старуха, не мордовка,
не в платье, не в сарафане, не в кафтане,
держит в руках не блины, не лепёшки.

Идёт — не мужик и не баба,
не домой и не в гости,
несёт не пирог, не сгибень.

Поп с крестом

Выходит стар во столет,
выносит дед старше себя.

Вышел деде
семидесяти лет,
вынес ребёнка
постарше себя.

 

Поп, церковь, прихожане

Один певец
срубил хлевец,
в этом хлевце —
пять сот овец.

Петух-певец
срубил хлевец,
в том хлевце 

пятьсот овец.

Свеча восковая

Богу-то с перст,
а чёрту-то с пест.

И мал, и наг,
и со слезами Богу молится.

Церковь

В поле стожок —
золотой вершок;
около фигурки серебряной
маковка позолоченая.

Ёлочка сухая —
вершинка золотая.

Кладь кладена,
высоко взнесена,
о сто углов,
о тысячу рублёв.

Клеть плетена,
вверх ведена,
на сто углов,
на полтретьяста рублёв.

Клеть плетена,
вверх ведена,
о шести углах,
о тыще рублях.

Клеть плетена,
вверх ведена,
что рублей дана.

Клеть плетена,
под верх ведена,
О сто углов,
да о тыще рублёв.

Плетена, ведена,
Исповедывана,
На сто углов,
На мильон рублёв.

Плеть плетена,
вверх ведена,
о сто углов,
о тысяче рублёв.

Плеть плетена,
вверх ведена,
о двести углов,
о четыреста рублёв.

Плеть плетена,
ведь ведена,
не во сто узлов,
а в тысячу рублёв.

Сидит баба на горушке
в золотой борушке.

Собираются детки,
в золотую клетку.

Соха железна
три года в землю не лезла;
на четвёртый полезла —
всему миру болезно.

Стоит баба на горушке
в золотой борушке.

Сто-сто
девяносто;
кто сто отгадает,
тому все сто.

Тень-тень,
потетень,
выше города плетень.

Церковь, прихожане, свечи, деньги

На горе горынской
стоит дуб Сорочинской;
прилетали птицы,
брали по спице,
клали по яблоку.

На столе на ордынском
стоит дуб Сорочинской;
прилетали птички,
приносили по спичке,
на спичке — по яблочку.

Плеть плетена,
вверх ведена
на сто венцов;
прилетали птицы,
клали по спице.

Часовня

В нашем конце 
Богородица в венце.

 
Average: 10 (2 votes)

Добавить комментарий