Батюшков Константин Николаевич.

Послание к Хлое.

Подражание

Yandex.Share

 

      Решилась, Хлоя, ты со мною удалиться 
      И в мирну хижину навек переселиться. 
      Веселий шумных мы забудем дым пустой: 
      Он скуку завсегда ведет лишь за собой. 
      За счастьем мы бежим, но редко достигаем, 
      Бежим за ним вослед - ив пропасть упадаем! 
      Как путник, огнь в лесу когда блудящий зрит, 
      Стремится к оному, но призрак прочь бежит, 
      В болота вязкие его он завлекает 
      И в страшной тишине в пустыне исчезает, - 
      Таков и человек! Куда ни бросим взгляд, 
      Узрим тотчас, что он и в счастии не рад. 
      Довольны все умом, фортуною - нимало. 
      Что нравилось сперва, теперь то скучно стало; 
      То денег, то чинов, то славы он желает, 
      Но славы посреди и денег он - зевает! 
      Из хижины своей брось, Хлоя, взгляд на свет: 
      Четыре бьет часа - и кончился обед: 
      Из дому своего Глицера поспешает, 
      Чтоб ехать, - а куда? - беспечная не знает. 
      Карета подана, и лошади уж мчат. 
      "Постой!" - она кричит, и лошади стоят. 
      К Лаисе входит в дом, Ааису обнимает, 
      Садится, говорит о модах - и зевает; 
      О времени потом, о карточной игре, 
      О лентах, о пере, о платье и дворе. 
      Окончив разговор, который истощился, 
      От скуки уж поет. Глупонов тут явился, 
      Надутый, как павлин, с пустою головой, 
      Глядится в зеркало и шаркает ногой. 
      Вдруг входит Брумербас; все в зале замолкает. 
      Вступает в разговор и голос возвышает: 
      "Париж я верно б взял, - кричит из всех он сил, 
      И Амстердам потом, гишпанцев бы разбил..." 
      Тут вспыхнет, как огонь, затопает ногами, 
      Пойдет по комнате широкими шагами; 
      Вообразит себе, что неприятель тут, 
      Что режут, что палят, кричат "ура!" и жгут. 
      Заплюет всем глаза герой наш плодовитый, 
      Но вдруг смиряется и бросит вид сердитый; 
      Начнет рассказывать, как турка задавил, 
      Как роту целую янычаров убил, 
      Турчанки нежные в него как все влюблялись, 
      Как турки в полону от злости запыхались, 
      И битые часа он три проговорит!.. 
      Никто не слушает, а он кричит, кричит! 
      Но в зале разговор тут общим становится, 
      Всяк хочет говорить и хочет отличиться, 
      Какой ужасный шум! Нельзя ничто понять, 
      Нельзя и клевету от правды различать. 
      Но вдруг прервали крик и вдруг все замолчали, 
      Ни слова не слыхать! Немыми будто стали. 
      Придите, карты, к нам: все спят уже без вас! 
      Без карт покажется за век один и час. 
      К зеленому столу все гости прибегают 
      И жадность к золоту весельем прикрывают. 
      Окончили игру и к ужину спешат, 
      Смеются за столом, с соседом говорят: 
      И бедный человек живее становится, 
      За пищей, кажется, он вновь переродится. 
      Какой я слышу здесь чуднейший разговор! 
      Какие глупости! Какая ложь и вздор! 
      Педант бранит войну и вместе мир ругает, 
      Сердечкин тут стихи любовные читает, 
      Тут старые Бурун нам новости твердит, 
      А здесь уже Глупон от скуки чуть не спит! 
      И так-то, Хлоя, век свой люди провождают, 
      И так-то целый день в бездействии теряют, 
      День долгий, тягостный ленивому глупцу, 
      Но краткий, напротив, полезный мудрецу. 
      Сокроемся, мой друг, и навсегда простимся 
      С людьми и с городом, в деревне поселимся, 
      Под мирной кровлею дни будем провождать: 
      Как сладко тишину по буре нам вкушать!

1804-1805

Ещё никто не проголосовал

Добавить комментарий