Батюшков Константин Николаевич.

Элегия из Тибулла.

Вольный перевод

Yandex.Share

 

  Мессала! Без меня ты мчишься по волнам 
  С орлами римскими к восточным берегам; 
  А я, в Феакии оставленный друзьями, 
  Их заклинаю всем, и дружбой, и богами, 
  Тибулла не забыть в далекой стороне! 
  Здесь Парка бледная конец готовит мне, 
  Здесь жизнь мою прервет безжалостной рукою... 
  Неумолимая! Нет матери со мною! 
  Кто будет принимать мой пепел от костра? 
  Кто будет без тебя, о милая сестра, 
  За гробом следовать в одежде погребальной 
  И миро изливать над урною печальной? 
  Нет друга моего, нет Делии со мной, - 
  Она и в самый час разлуки роковой 
  Обряды тайные и чары совершала: 
  В священном ужасе бессмертных вопрошала - 
  И жребий счастливый нам отрок вынимал. 
  Что пользы от того? Час гибельный настал, 
  И снова Делия, печальна и уныла, 
  Слезами полный взор невольно обратила 
  На дальний путь. Я сам, лишенный скорбью сил, 
  "Утешься", - Делии сквозь слезы говорил; 
  "Утешься!" - и еще с невольным трепетаньем 
  Печальную лобзал последним лобызаньем. 
  Казалось, некий бог меня остановлял: 
  То ворон мне беду внезапно предвещал, 
  То в день, отцу богов Сатурну посвященный, 
  Я слышал гром глухой за рощей отдаленной. 
  О вы, которые умеете любить, 
  Страшитеся любовь разлукой прогневить! 
  Но, Делия, к чему Изиде приношенья, 
  Сии в ночи глухой протяжны песнопенья 
  И волхвованье жриц, и меди звучный стон? 
  К чему, о Делия, в безбрачном ложе сон 
  И очищения священною водою? 
  Все тщетно, милая, Тибулла нет с тобою. 
  Богиня грозная! Спаси его от бед, 
  И снова Делия мастики принесет, 
  Украсит дивный храм весенними цветами 
  И с распущенными по ветру волосами, 
  Как дева чистая, во ткань облечена, 
  Воссядет на помост: и звезды, и луна, 
  До восхождения румяныя Авроры, 
  Услышат глас ее и жриц фарийских хоры. 
  Отдай, богиня, мне родимые поля, 
  Отдай знакомый шум домашнего ручья, 
  Отдай мне Делию: и вам дары богаты 
  Я в жертву принесу, о Лары и Пенаты! 

 

   Зачем мы не живем в златые времена? 
  Тогда беспечные народов племена 
  Путей среди лесов и гор не пролагали 
  И ралом никогда полей не раздирали; 
  Тогда не мчалась ель на легких парусах, 
  Несома ветрами в лазоревых морях, 
  И кормчий не дерзал по хлябям разъяренным 
  С сидонским багрецом и с золотом бесценным 
  На утлом корабле скитаться здесь и там. 
  Дебелый вол бродил свободно по лугам. 
  Топтал душистый злак и спал в тени зеленой; 
  Конь борзый не кропил узды кровавой пеной; 
  Не зрели на полях столпов и рубежей, 
  И кущи сельские стояли без дверей; 
  Мед капал из дубов янтарною слезою; 
  В сосуды молоко обильною струею 
  Лилося из сосцов питающих овец - 
  О мирны пастыри, в невинности сердец 
  Беспечно жившие среди пустынь безмолвных! 
  При вас, на пагубу друзей единокровных, 
  На наковальне млат не исковал мечей, 
  И ратник не гремел оружьем средь полей. 
  О век Юпитеров! О времена несчастны! 
  Война, везде война, и глад, и мор ужасный, 
  Повсюду рыщет смерть, на суше, на водах... 
  Но ты, держащий гром и молнию в руках! 
  Будь мирному певцу Тибуллу благосклонен, 
  Ни словом, ни душой я не был вероломен; 
  Я с трепетом богов отчизны обожал, 
  И если мой конец безвременный настал, - 
  Пусть камень обо мне прохожим возвещает: 
  "Тибулл, Мессалы друг, здесь с миром почивает". 
  Единственный мой бог и сердца властелин, 
  Я был твоим жрецом, Киприды милый сын! 
  До гроба я носил твои оковы нежны, 
  И ты, Амур, меня в жилища безмятежны, 
  В Элизий проведешь таинственной стезей, 
  Туда, где вечный май меж рощей и полей, 
  Где расцветает нард и киннамона лозы 
  И воздух напоен благоуханьем розы; 
  Там слышно пенье птиц и шум биющих вод; 
  Там девы юные, сплетяся в хоровод, 
  Мелькают меж древес, как легки привиденья; 
  И тот, кого постиг, в минуту упоенья, 
  В объятиях любви, неумолимый рок, 
  Тот носит на челе из свежих мирт венок. 
  А там, внутри земли, во пропастях ужасных 
  Жилище вечное преступников несчастных, 
  Там реки пламенны сверкают по пескам, 
  Мегера страшная и Тизифона там 
  С челом, опутанным шипящими змиями, 
  Бегут на дикий брег за бледными тенями. 
  Где скрыться? Адский пес лежит у медных врат, 
  Рыкает зев его... и рой теней назад!.. 
  Богами ввержены во пропасти бездонны, 
  Ужасный Энкелад и Тифий преогромный 
  Питает жадных птиц утробою своей. 
  Там хищный Иксион, окованный змией, 
  На быстром колесе вертится бесконечно; 
  Там в жажде пламенной Тантал бесчеловечный 
  Над хладною рекой сгорает и дрожит... 
  Всё тщетно! вспять вода коварная бежит, 
  И черпают ее напрасно Данаиды, 
  Все жертвы вечные карающей Киприды. 
  Пусть там страдает тот, кто рушил наш покой 
  И разлучил меня, о Делия, с тобой! 
  Но ты, мне верная, друг милой и бесценной, 
  И в мирной хижине, от взоров сокровенной, 
  С наперсницей любви, с подругою твоей, 
  На миг не покидай домашних алтарей. 
  При шуме зимних вьюг, под сенью безопасной, 
  Подруга в темну ночь зажжет светильник ясной 
  И, тихо вретено кружа в руке своей, 
  Расскажет повести и были старых дней. 
  А ты, склоняя слух на сладки небылицы, 
  Забудешься, мой друг, и томные зеницы 
  Закроет тихий сон, и пряслица из рук 
  Падет... и у дверей предстанет твой супруг, 
  Как небом посланный внезапно добрый гений. 
  Беги навстречу мне, беги из мирной сени, 
  В прелестной наготе явись моим очам: 
  Власы развеяны небрежно по плечам, 
  Вся грудь лилейная и ноги обнаженны... 
  Когда ж Аврора нам, когда сей день блаженный 
  На розовых конях, в блистаньи принесет 
  И Делию Тибулл в восторге обоймет? 

1814

В среднем: 10 (1 голос)

Добавить комментарий